Размер шрифта:     
Гарнитура:GeorgiaVerdanaArial
Цвет фона:      
Режим чтения: F11  |  Добавить закладку: Ctrl+D
Смотреть все книги жанра: Путешествия и география
Показать все книги автора:
 

«Кавказ», Александр Дюма

От редактора

«Кавказ» Александра Дюма — документ эпохи, но не просто рассказ писателя о путешествии по Кавказу, а романтически-вдохновенное и не всегда беспристрастное повествование об одиссее от Кизляра до Поти, через все Закавказье, в весьма неспокойное время конца пятидесятых годов прошлого столетия.

После николаевского застоя Россия жила в обстановке бурного общественного подъема. В части общества либеральные обещания первых лет царствования Александра II породили определенные надежды на хотя бы относительные демократические преобразования. Из грузинских источников известно, что эти надежды питали и Закавказье, — и не только просвещенные круги края, но и закабаленное крестьянство.

Продолжительная и кровопролитная Кавказская война близилась к своему завершению; уже менее, чем через год после путешествия А. Дюма, к концу лета 1859 года, Шамиль был пленен в Гунибе.

И если актуальные социально-политические вопросы, оживленно обсуждавшиеся в русском обществе того времени, мало интересовали А. Дюма (в «Кавказе» вы найдете их весьма слабые следы), то разные романтические эпизоды войны, напряженная обстановка, возбуждающая пылкое воображение писателя, небезопасность горных путей и троп, таящая неожиданные приключения, нашли яркое отражение на страницах его книги.

Это не упрек писателю — просто надо знать, что А. Дюма писал только о том, что интересовало, волновало, вдохновляло его самого и что заинтересовало бы, по его мнению, читателей Франции.

Страницы «Кавказа» свидетельствуют о том, что, готовясь к поездке на Кавказ, А. Дюма тщательно штудировал имеющуюся на Западе научную и популярную литературу о кавказских народах, литературу, как сейчас ясно, небезошибочную.

К приезду в Россию А. Дюма был уже прославленным автором всех своих знаменитых романов, многочисленных пьес, описаний путешествий и т. д. В русских читательских кругах он был очень популярен. Еще в 30-е годы его пьесы с шумным успехом шли в Петербурге, им был написан роман «Записки учителя фехтования» (впрочем, в России запрещенный, но тайком читаемый даже в императорской семье), в котором под вымышленными именами рассказана история декабриста И. А. Анненкова и его жены-француженки, Полины Гебль, последовавшей за мужем в сибирскую ссылку. Да и не только в просвещенных центрах России, но и на Кавказе, еще объятом пламенем войны, при произнесении имени Дюма, многие радовались, узнавая в могучем и жизнерадостном исполине автора «Трех мушкетеров» и «Графа Монте-Кристо».

Общеизвестно — А. Дюма прекрасный рассказчик. Читатель еще раз убедится в этом на примере этой книги.

«Кавказ» Дюма впервые выходит в таком полном объеме. Сто двадцать пять лет назад в Тифлисе он появился на русском языке в сокращенном переводе П. Н. Роборовского и после этого не издавался.

Подготовил это издание «Кавказа» М. И. Буянов, страстный пропагандист книги. Хотя он по своей основной профессии врач-психиатр, его интересные историко-литературные работы периодически появляются на страницах нашей печати. Он переработал и отредактировал во многом устаревший перевод П. Н. Роборовского, перевел недостающие части, написал вступительную статью; совершил путешествие «по следам Дюма», рассказал об этом в послесловии и собрал богатый иллюстративный материал. Мы должны быть благодарны этому человеку, а также всему коллективу издательства «Мерани», который столь ответственно и бережно отнесся к настоящему изданию.

О «Кавказе» Дюма

«Кавказ» Александра Дюма первый и последний раз вышел на русском языке очень давно — в Тифлисе в 1861 году.

И вот спустя 125 лет «Кавказ» вновь публикуется на русском языке. И вновь в столице Грузии, где уже дважды (в 1964 и в 1970 г.) выходил на грузинском языке в сокращенном переводе с французского Тинатин Кикодзе, с предисловием профессора Акакия Гацерелиа.

Современные читатели узнают о жизни Дюма главным образом по прекрасной книге А. Моруа «Три Дюма», вышедшей в 1962 году в издательстве «Молодая гвардия». Даже в этой фундаментальной биографии поездка Дюма в Россию описывается эскизно.

К «Кавказу» можно относиться по-разному.

Одни читатели расценят книгу лишь как прекрасное сочинение, достойное автора «Трех мушкетеров».

Другие увидят в ней образец художественного описания путешествий.

Третьи воспримут «Кавказ» как замечательный документ эпохи, сохранивший для последующих поколений комплекс обширных сведений о Кавказе 1858–59 годов.

Четвертые могут думать, что «Кавказ», — в основном, талантливая этнографическая и историческая работа, являющаяся этапом в изучении иностранцами Кавказа.

Пятые…

Могут быть и пятые, и шестые, и седьмые.

И, вероятно, каждый будет по-своему прав, ведь книга Дюма — как и всякое неординарное творение с множеством пластов и измерений, способна вызывать в читателях противоречивые чувства — каждый будет черпать из нее необходимое. «Кавказ» — это не только увлекательный рассказ о многих исторических событиях, людях его времени, но и о литературных фактах, имеющих значение сточки зрения истории русской литературы. Так, в нем приводится письмо Е. П. Ростопчиной и стихотворение М. Ю. Лермонтова «Раненый» — до этого они нигде не печатались. В «Кавказе» автор дает оценку М. Ю. Лермонтову, А. А. Бестужеву-Марлинскому и другим литераторам — знать мнение о них Дюма чрезвычайно любопытно.

Как родился «Кавказ», какие социально-психологические и художественные факторы повлияли на создание книги? Чем интересна она нам, живущим много десятилетий спустя после ее выхода? Типична ли эта книга для творчества Дюма? И, наконец, как Дюма вообще оказался в России? Эти и многие иные вопросы встают перед читателем.

*  *  *

С июня 1858 года по февраль 1859 года Дюма жил в России, причем последние три месяца провел на Кавказе.

Дюма не только наблюдал жизнь страны, но и занимался литературным трудом. Помимо того, что он создал здесь книги о России, он много переводил: ода Пушкина «Вольность», «Герой нашего времени» и стихотворения Лермонтова, «Ледяной Дом» И. Лажечникова, повести А. А. Бестужева-Марлинского и т. д. Переводить Дюма помогали Д. В. Григорович и другие русские писатели, свободно владевшие французским языком. По возвращении в Париж Дюма издал эти переводы. Некоторые из них вошли в выпущенную им антологию русской литературы начала XIX столетия.

Дюма внес большой вклад в приобщение западноевропейских читателей к русской литературе, и этого нельзя забывать, как нельзя не восхищаться и стабильностью творческой продуктивности писателя: ведь работать в гостях — да еще в разъездах — и работать дома, в привычной обстановке, конечно, не одно и то же.

С 16 апреля по 15 мая 1859 года в Париже ежедневно отдельными выпусками (всего 30 выпусков, каждый стоил дешево — по 15 сантимов) печатались путевые заметки Дюма о поездке на Кавказ. В эти же дни «Кавказ» вышел отдельным изданием. Тогда же Дюма выпустил две книги о своей поездке в Россию: вместе с «Кавказом» они как бы составляют своеобразную трилогию, хотя каждая из них самостоятельна.

Дюма публиковал их зачастую в разной редакции и под неодинаковыми названиями: он порой объединял «Письма из Санкт-Петербурга» и «Из Парижа в Астрахань» в одну («Впечатления о поездке в Россию» — под таким, например, названием в 1858 году появилась одна из его книг: Дюма еще долго собирался оставаться в России, а в Париже уже вышла книга об этой поездке). Создавались эти книги по горячим следам («Кавказ», например, был, в основном, написан во время пребывания в Грузии), и они несут на себе отпечаток политических и социальных проблем, беспокоивших русское общество тех лет.

Расцвет либеральных надежд в начале царствования Александра II, завершившийся освобождением крестьян от крепостной зависимости; окончание четвертьвекового противоборства русской армии с войсками Шамиля; снятие правительственного табу на сведения о судьбе декабристов и опальных писателей эпохи Николая I — все это отразилось на книгах Дюма об этой поездке.

«Кавказом» охватывается не весь Кавказ, а большей частью Грузия: грузинской тематикой пронизана вся книга, грузинские мотивы в ней преобладают.

В первой половине XIX столетия Кавказ посещало мало западноевропейских путешественников. В основном, дипломаты и негоцианты, интересовавшиеся сугубо практическими вопросами — дипломатическими и торговыми. То были мужественные и любознательные люди, коли они пустились в нелегкое странствие. Их отчеты о поездках, хотя и являются интересным источником изучения Кавказа соответствующей эпохи, тем не менее лишены сколь-либо значительных художественных достоинств.

В «Кавказе» упоминается француз Жан Шарден (1643–1713), автор «Путешествия в Персию». Он побывал в Грузии, подробно описал Дербент, одним из первых европейцев познакомил читателей с восстанием Степана Разина. В старой части нынешнего Тбилиси есть улица Шардена.

В 1857 году в Петербурге вышел перевод книги прусского экономиста барона Августа фон Гакстгаузена (1792–1866) «Закавказский край. Заметки о семейной и общественной жизни и отношениях народов, обитающих между Черным и Каспийским морями». Автор в 1843 году проехал от Анапы до Тифлиса, оттуда направился в Эривань, затем вернулся в столицу Грузии. Он подробно описывает жизнь народов Кавказа, но его интересовали немцы-колонисты. Отталкиваясь от этого, Гакстгаузен рассказывает о жизни местных народов.

Назовем еще одну книгу, она вышла в Париже в 1826 году и называется «Путешествие в южную Россию и в особенности в Закавказские провинции, совершенное с 1820 по 1824 годы шевалье Гамба, консулом короля в Тифлисе». Дюма, вероятно, внимательно прочитал ее, готовясь к поездке в Россию: имя автора он несколько раз упоминает на страницах «Кавказа».

Жак-Франсуа де Гамба (1763–1833) — заурядный торговец, связанный коммерческими интересами с Россией. В 1817–1818 годах он исколесил Крым, Кубань, юг Украины, объездил все Закавказье. В Грузии купил шестнадцать тысяч десятин леса, который выгодно перепродал во Францию. В 1824–1826 годах жил в Париже, где и выпустил книгу (она представляет библиографическую редкость и ни на какие языки с французского не переводилась), с 1826 года жил в Тифлисе.

О чем же книга Гамба?

О том, как выгодно западным европейцам торговать с Кавказом.

О том, как богата Грузия.

О том, что французы должны любой ценой помешать экспансии англичан на Кавказе.

И так далее.

Отчет Гамба о поездке по Кавказу является документом эпохи, все чаще привлекающим внимание советских ученых.

Интересна и еще одна публикация, в том же Париже в 1838–45 годах вышла книга швейцарца Фредерика Дюбуа де Монпере (1798–1850) «Путешествие автора по Кавказу к черкесам и абхазам, в Колхиду, Грузию, Армению и в Крым».

Все эти книги (плюс некоторые не названные) — добросовестные, полезные, насыщенные любопытной информацией, вызывающие несомненный интерес, — но они не произведения людей искусства.

Книга же Дюма на фоне всего того, что писалось до и после него, стоит особняком — это замечательное по своей достоверности и художественности произведение.

 

Д. В. Григорович так объясняет причины приезда Дюма в Россию: «Путешествуя со своей семьей за границей, граф Г. А. Кушелев-Безбородко встретился в Риме в 1858 году с популярным тогда спиритом Даниилом Юмом, «шотландским колдуном», как называет его Дюма. Быстрое сближение завершается помолвкой Д. Юма с сестрой графини Александриной Кроль. Свадьба откладывается до возвращения в Россию; а проездом, в Париже, встретившись с А. Дюма, граф склоняет его к путешествию в Петербург в качестве гостя на предстоящей свадьбе»[?].

24 июня 1858 года Ф. И. Тютчев писал жене: «Вот уже несколько дней как мы обладаем двумя знаменитостями: Юмом, вызывателем духов, и Александром Дюма-отцом. Оба приехали под покровительством графа Кушелева».

Итак, благодаря случайности, Дюма оказался в России. В компании с Юмом, о существовании которого ныне знают лишь историки психиатрии и историки человеческих суеверий.

Едва ступив на петербургскую землю, Дюма очутился на этой свадьбе. Шаферами были граф А. Бобринский и граф А. К. Толстой. Дюма с ними познакомился, но беседа на литературные темы с Толстым, увы, не состоялась, и на этом их контакты оборвались. На свадьбе Дюма встретился с Д. В. Григоровичем. Григорович познакомил француза со своими друзьями: Н. А. Некрасовым, И. И. Панаевым и А. Я. Панаевой. Григорович и Панаев выказывали самое дружеское расположение к Дюма, Дюма тоже не оставался в долгу. Он подарил Григоровичу зарисовки дачи Некрасова и Панаевой. Григорович и Панаев расставались с Дюма с сердечной грустью — как и он с ними.

Григорович в конце августа 1858 года отправился в плаванье по Средиземному морю, а Дюма 22 июля выехал поездом в Москву.

В восьми верстах от Петербурга — в Полюстрово (во времена Дюма писали Палюстрово от слова палюс — болото) граф Кушелев-Безбородко владел прекрасной, но запущенной дачей. На этой даче гостил Дюма. Здесь он встречался с множеством людей, среди коих было немало лиц значительных. Он познакомился тут с Алексеем Петровичем Стороженко (1805–1874), писателем, скульптором, музыкантом. Оба пришлись друг другу по душе. В «Кавказе» Дюма вспоминает его: правда, перепутав фамилию — Староренко. При таком обилии знакомств и новой, совершенно непривычной информации ошибиться в каких-то написаниях немудрено.

Дюма, как сообщает Панаева, прибыл в Россию со своим секретарем, невзрачным человечком, замученным буйной энергией патрона. Кого имела в виду Панаева?

Нет сведений, что с Дюма был кто-то еще, кроме Жан-Пьера Муане (1819–1876)[?]. Это был способный архитектор, довольно известный художник, отличный рисовальщик, умевший быстро и точно передать сюжет и тональность. Дюма пригласил его с собой — запечатлевать виды России и Кавказа.

О том, что некоторые рисунки Муане хранятся в Москве в Государственном музее изобразительных искусств имени Пушкина, нам было известно из статьи С. Н. Дурылина. Сохранились ли они, сколько их вообще?

В Музее хранятся шесть рисунков Жан-Пьера Муане, связанных с путешествием художника по Кавказу. Все эти рисунки, отличающиеся высоким художественным качеством, исполнены акварелью по подготовке карандашом: все они подписаны рисовальщиком, и почти все датированы. 1) «Вид Тифлиса». 1858. 245x407; 2) «Вид Тифлиса». 1859. 257x355; 3) «Улица в Тифлисе» 1858. 262x395; 4) «Водяная мельница в горах». 1858. 175x255; 5) «Скалы». 1858. 209x250; 6) «Беседка в саду» 1858. 278x415.

Муане находился в России вместе с Дюма с первого до последнего дня.

В Москве Дюма обрел переводчика: студента Московского университета по фамилии Калино. Тот сопровождал писателя с сентября 1858 года по январь следующего года. И о Муане, и о Калино Дюма подробно пишет в «Кавказе».

В конце 1858 года, когда Дюма был уже на Кавказе, в редактируемом Н. А. Некрасовым и И. И. Панаевым «Современнике» вышла статья И. И. Панаева «Петербургская жизнь. Заметки нового поэта». Приведем из нее выдержки о пребывании Дюма в Петербурге. Панаев цитирует французского романиста Жюля-Габриэля Жанена (1804–1874), напутствовавшего Дюма перед поездкой в Россию. Жанен обращается к русским с просьбой как можно приветливее встретить Дюма: «У него такая светлая голова, такой находчивый ум, такое удивительное воображение. В этом человеке столько жизни, и в ней столько грации и изобретательности. Мы поручаем его гостеприимству России и искренне желаем, чтобы он удостоился лучшего приема, чем Бальзак…»

Панаев отвечает: «Г-н Жюль Жанен может быть совершенно покоен. Город Петербург принял г-на Дюма с полным русским радушием и гостеприимством…, да и как же могло быть иначе? Г-н Дюма пользуется в России почти такой же популярностью, как во Франции, как и во всем мире».

Далее Панаев описывает жизнь Дюма в Петербурге и, между прочим замечает: «К г-ну Дюма являются ежедневно какие-то неслыханные им соотечественницы, единственно для того, чтобы с чувством пожать руку такому знаменитому человеку. Он получает беспрестанно из отечества самые нелепые просьбы: один просит определить его жену и его самого к петербургскому французскому театру, на том основании, будто бы он вызван в Петербург для устройства наших театров; другой, вообразив, что г-н Дюма путешествует по России для каких-то важных целей и по поручению русского правительства, просит принять его секретарем; третий — отыскать ему богатую невесту в России и т. д. …

Счастливый г-н Дюма! Ему все… даже и петербургская суровая природа благоприятствует. В течение всего пребывания его в Петербурге стоит теплая… мало этого — жаркая, ясная, чудная погода»…

А вот внешность Дюма по И. И. Панаеву: Дюма… «высокий, полный, дышащий силой, весельем и здоровьем… с поднятыми вверх густыми и курчавыми волосами, с сильной уже проседью» Панаев обращает внимание, что Дюма не питает особенного расположения к новоявленному императору Наполеону III. Но особенно поразило Панаева, что, даже будучи в гостях, Дюма старается не пропустить ни единой возможности поработать. «Трудно представить себе человека деятельнее и трудолюбивее его», — заключает Панаев свои наблюдения, проникнутые чувством удивления и симпатии к Дюма.

Около месяца пробыл Дюма в Петербурге, конец июля и весь август — в Москве, затем 7 сентября отправился в Переславль-Залесский, а потом через Калязин и Кострому в Нижний Новгород, оттуда в Казань, Саратов, Астрахань. За пять дней Дюма пересек прикаспийские степи и 7 ноября 1858 года приехал в Кизляр, т. е. вступил на кавказскую землю.

В Москве Дюма жил в Петровском парке, в особняке князя Д. П. Нарышкина, с коим был знаком по Парижу. Неподалеку ныне «4-ый Эльдорадовский переулок». Когда-то были здесь еще три Эльдорадовских переулка, где-то в одном из них помещался знаменитый в середине XIX столетия ресторан «Эльдорадо». «4-го же Эльдорадовского переулка» во времена Дюма не существовало, он назывался тогда Цыганским уголком: здесь жили цыгане, выступавшие в увеселительных заведениях Петровского парка, их было великое множество.

В ресторане «Эльдорадо» и в его саду был устроен прием в честь Дюма. В отчете о приеме полицейские грамотеи назвали его «Элдорадо», а князя Кугушева переиначили в Когушева. Б. С. Земенков («Памятные места Москвы. Страницы жизни деятелей науки и культуры». М., 1959, с. 165) считает, что «Эльдорадо» находилось на том участке Новослободской улицы, где сейчас возвышается дом 58. В Петровском парке находился Петровский дворец, в котором когда-то поселился Наполеон.

Обойти события 1812 года Дюма не мог. Однажды он отправился в Бородино. И как писателя, и как француза его влекло это место: еще бы, здесь закатилось солнце Наполеона! О чем думал Дюма на Бородинском поле?

В конце XIX столетия весьма популярен был Илья Александрович Салов (1835–1902) — автор драм, повестей, рассказов и пр. После его кончины были опубликованы его мемуары, в которых упоминается и знакомство с Дюма. Приведем эти воспоминания полностью (в той части, которая относится к французскому писателю):

«…я встретился с Дюма-отцом. Встреча эта произошла в Бородинском монастыре, у игуменьи…

В то время у игуменьи гостили две сестры Шуваловых… коль скоро они начали говорить, то перебивать их не было возможности. Дюма уж на что был великий говорун, но и тут спасовал перед ними… Дюма долго силился вставить от себя хоть единое слово, но все его усилия оказывались тщетными, и только за завтраком, сервированным на гранитных подножиях Бородинского памятника, мне удалось послушать Дюма… Дюма… заговорил о Бородинском сражении, о великом патриотизме москвичей, не задумавшихся даже ради спасения своего отечества зажечь Москву, о великой ошибке Наполеона, опьяненного победами и рискнувшего идти на Москву. — Но, — добавил он, — великие люди делают и великие ошибки.

Говорил он много, громко и несколько театрально, и театрально жестикулируя. Это был мужчина высокого роста, гигантского телосложения, с крупными чертами смугловатого лица и мелко вьющимися волосами, словно шапкой покрывавшими его большую голову.

По поводу сожжения Москвы говорил он много и красноречиво. Но сестры Шуваловы… начали доказывать, что Москву подожгли не русские, а французы; но Дюма на этот раз не выдержал, вскочил с места и, ударяя себя в грудь, принялся опровергать высказанное ими. Он чуть не кричал, доказывал, что Наполеон сумел бы остановить французов от такой грубой и пошлой ошибки, так как гением своего ума не мог не предвидеть, что под грудами сожженной Москвы неминуемо должна была погибнуть и его слава, и его победоносная великая армия.

— Наполеон, — кричал Дюма, — как великий человек мог делать великие ошибки, но как гений, не мог делать глупых».

Видно, эта тема больно трогала Дюма: о пожаре Москвы он вел беседы и с Е. Ростопчиной, о которой читатель узнает много ценного из книги Дюма.

Вернемся к воспоминаниям Салова.